Дачные истории (Картинки из жизни)

0
275

6Нина Сергеевна почти каждый летний день торопилась на дачу. Второй год пошел, как купила она небольшой участок возле железнодорожного полотна. Может быть, для кого-то его расположение показалось бы неприемлемым, она же получала заряд бодрости не только от выращивания своего урожая, но даже и от периодического монотонного перестукивания колес идущих мимо поездов.

Иногда это были длинные тяжело груженные составы. В эти минуты всё вокруг грохотало и отзывалось каким-то своеобразным шумом земли и леса. На душе у Нины Сергеевны становилось тревожно и одиноко.

Я была в отъезде, когда на соседнем дачном участке появилась эта новая хозяйка. Муж познакомился с ней быстро, так как она оказалась очень общительной и жизнерадостной.

— Я тут, без тебя домой подвожу соседку – Нину Сергеевну, – сообщил он, когда мы поехали на дачу, — а то она пешком ходит.

Я немного заволновалась и удивленно спросила:

– С чего это вдруг?

– Да она уже в преклонном возрасте.

— И сколько же ей лет?

— Семьдесят девять, – с улыбкой сказал муж.

— Сколько, сколько? – мне показалось, что я ослышалась.

— Сколько… — семьдесят девять, — раздражённо повторил он.

— И она такую даль ходит через лес на дачу?

— Ходит, она энергичная, говорит, что ей это без пробле​м.

Была суббота, приехало много дачников, все с усердием работали, сажали, пололи и поливали, поэтому общения между дачниками почти не было. После сухого дежурного «здравствуйте» или легкого кивка головой каждый вновь словно погружался в свою дачу, в свой внутренний мир, словно боясь, что дачные соседи его нечаянно разрушат.

— Вы жена хозяина? – услышала я приветливый голос подходившей к воротам худощавой женщины.

— Да, — подтвердила я.

— Мне он о вас много рассказывал, я ваша новая соседка, вон видите мою дачу, – она показала рукой в сторону железнодорожного полотна, улыбнувшись располагающей к разговору улыбкой.

— Проходите, проходите к нам, посмотрите, какие у нас цветы растут, – с удовольствием пригласила я, невольно любуясь ее манерой свободно и непринужденно держаться. Семидесятидевятилетняя женщина была небольшого роста, легко одетая — в шортах и хлопчатобумажной майке на тонких бретельках. На голове беспорядочно, от ветра, были разбросаны аккуратно подстриженные седые волосы. Глаза были яркие и молодые. Ей с трудом можно было дать лет семьдесят.

— Я вообще — то раньше садом не занималась, но в этом году сама вырастила рассаду, пойдемте, покажу, – предложила Нина Сергеевна.

— А где ваши дети? – не удержалась я от любопытства.

— Да ну их, я хочу сама жить, чтобы никому не мешать, и мне никто не мешал.  А вон участок моей подруги, — продолжала моя собеседница, — мы с ней за грибами вместе ходим.

«До чего же жизнерадостный человек! – думала я, — говорят, что пенсионерам нужно чаще общаться с молодыми, заряжаться от них энергией, а тут немолодая женщина, но такой неиссякаемый источник энергии»…

А вскоре Нина Сергеевна меня опять удивила. Жил у нас на крайней даче вдовец. Это был беззубый старик со сморщенным лицом, очевидно, от тяжело прожитой жизни. Из-за его худобы старый потертый пиджак, который он носил все лето, висел на нем мешком. И почему-то было жалко старика в его одиночестве.

Вначале к нему на дачу приезжали помогать дети, но постепенно забросили отца. Стала походить на заброшенную и его дача. Он выращивал в основном картошку, сидел целыми днями на открытой веранде в тени и смотрел на мир тусклыми, унылыми глазами. Появлялся он на дачах одним из первых, как только стаивал снег. Топил печь-буржуйку, варил щи и наблюдал за пробуждением природы.

Однажды я увидела Нину Сергеевну, подходившей к дому старика. И невольно прислушалась к их диалогу.

— Доброго вам здоровья, сосед. Что это вы все один да один, хоть бы собаку завели.

— Зачем она мне, ее же кормить надо – забота.

— А что вы, давно один? – не унималась соседка.

— Давно, уже привык к этому.

— И я одна. Одной хорошо, сама себе хозяйка, не от кого не зависишь. Что-то я на вашем участке, кроме картошки и яблонь, ничего не увидела…

— Мне и этого хватит, – скромно ответил старик.

Было слышно, с какой неохотой он вел диалог. И соседка, оставив его в покое пошла домой. Но с этого дня ее как магнитом стало тянуть к старику. Она хоть ненадолго, но приходила поболтать. Через неделю они вместе отправились за грибами. Нина Сергеевна без умолку говорила, а он лишь кивал головой и улыбался своей беззубой улыбкой. Когда мы в очередной раз довозили ее до дома, она хвалилась, какой замечательный грибник Николай Иванович — так звали старика. Да и он весь преобразился. Куда-то делся его потертый пиджак, и на нем красовалась клетчатая рубаха. Она теперь звала его на свои борщи, и он с удовольствием шагал к ней на участок.

Старик стал редко сидеть на веранде. Он все суетился и что-то делал на даче с Ниной Сергеевной. Он мне напоминал муху, которая попала в паутину. Но это была хорошая паутина. Она зажгла в нем искру новой жизни. У него появилось желание заботиться о ком-то, а значит, для чего-то жить.

— Он же у меня молодой, — хвасталась мне на днях Нина Сергеевна, — на семь лет меня моложе, мы с ним и его дачу цветами засадим.

Наталья Кускова.

КОММЕНТАРИИ

Please enter your comment!
Please enter your name here