Статую красит вид, а человека – его деяния.
Пифагор (около 570 – около 500 г.г. до нашей эры).
Когда мне предложили эту тему для статьи, я не сразу решил для себя, писать или не писать. Народ российский празднует День Победы, торжествует по поводу присоединения Крыма, негодует на карательные акции на юго-востоке Украины и западные санкции, грядки на носу, а тут какая-то прозаическая повседневность. Но, как говорится, от сумы, тюрьмы и, добавлю, от болезни никто не застрахован… Эта статья о нас сегодняшних, живущих в России, Конституция которой в статье 7-й провозглашает, что «Российская Федерация – это социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих ДОСТОЙНУЮ жизнь и свободное развитие человека».
У Инны Карпухиной тоже были сомнения в необходимости этой статьи: славы она не ищет, а проблема, в общем-то, разрешилась. Пережитое для неё и боль души, и порыв помочь, и жестокая повседневность, когда те, кто имеют полномочия, дистанцируются, и одновременно личное начало, сплотившее людей на участие в судьбе одного совершенно постороннего для неё человека.
Инне Викторовне самой не позавидуешь: работала во 2-й школе учителем физкультуры, потом завучем, но муж попал в автомобильную аварию и уже 10 лет как инвалид-колясочник.
Перед Пасхой сын рассказал, что по Развилке ходит какой-то странный мужчина и даже ночует на остановках. Муж предположил, что, может быть, он после инсульта и забыл, где дом. Затем супруги Карпухины прогуливались и увидели этого человека, муж сказал: «Бери еду и корми его».
А потом позвонила одноклассница и рассказала, что у них в пятиэтажке по ул. Гр. Соколова, 60 брошенный человек. Выяснилось, что это Алексей Кацура, 35-ти лет, инвалид, признан судом недееспособным с октября 2013 г. Он жил с родителями, отставал в развитии с детства. И вот умирает мать, а отцу он оказался ненужным, более того – мешающим. Соседи сказали, что отец злоупотребляет алкоголем, и они готовы подтвердить это письменно, если потребуется. По их словам, отец на пенсии, не работает, а когда его попытались припугнуть полицией, он пригрозил соседским бабулькам, что, мол, афганец и всех перестреляет. Говорят, что он бил сына. Ещё есть у Алексея тётя, но и ей он оказался не нужен. Подруга Инны Елена Черёмуха ходила в отдел опеки и попечительства; там ей сказали, чтобы не надоедали, про Кацуру они знают.
Инна подошла к Алексею с едой, а он весь трясётся и не разговаривает. Говорить может, но замкнулся в себе, отвечает мимикой, жестами. Алексей не наркоман, не алкоголик, дома при матери он помогал ей в домашних делах, сам обслуживал себя, сам и пенсию получал. На остановках его подкармливали и другие люди. Вопрос стоял в необходимости определить Алексея в специализированное учреждение, для чего нужно было подготовить документы, пройти необходимое медицинское обследование, сдать анализы, получить по ним заключение. Это дело не одного дня, Алексею надо где-то жить, и Инна устраивает его в вагончик для строителей. А тем временем разворачивается целая эпопея, чтобы поместить Алексея в больницу, в которой участвуют предприниматель Н.В. Клещёва, глава города О.В. Цируль, заместитель главы районной администрации Н.В. Богомолова. Было и высокое властное лицо, которое мотивировало свою отстранённость в этом деле тем, что это не входит в его полномочия. Вначале главврач М.А. Брук пообещал положительно решить вопрос с помещением в стационар, а потом почему-то передумал. И районно-городская власть споткнулась об это «передумал».
Ещё Инна 22 апреля звонила на «горячую линию» областного минздрава, всё рассказала, там ответили, что вопрос записан, в течение трёх дней с вами свяжутся, но не связались. Через какое-то время она снова звонит в область, и ей отвечают, что Алексея не могут положить в больницу, пусть им занимаются родственники. Приехали! В этом-то и засада, что родственники самоустранились! Затем Инне позвонила сотрудник отдела опеки и попечительства районной администрации Рая Кремер.
Инна Викторовна переодела Алексея в чистую одежду и привезла в больницу, где ей один медработник (она его не знает) говорит: «Зачем вы его сюда доставили? Везите домой». Потом забегает замглавврача и тоже: «Его в больницу не положат, сами идите по врачам». Затем ещё добавила медсестра: «Нас не волнует, где он будет жить». И Инна Карпухина, Рая Кремер с Алексеем, который еле ходит из-за больных ног, сами отправились на медосмотр по четырёхэтажной больнице. Драму и слёзы этого похода по нашей ЦРБ можно описывать долго: те, кто ходил по врачебным кабинетам, знают про очереди и реакцию очередников на тех, кто без очереди.
В приёмном отделении главврач кричит, что отправил анализы, что опека и полиция по Кацуре не работают, мы сделаем Алексею укол (кстати, померили давление – 180) и отправим вас домой. Тут же собрались врачи, какой-то другой медперсонал, на слова Инны про клятву Гиппократа, Брук ответил, что такой клятвы не давал. Она тут же снова звонит в облминздрав, снова получает заверение, что вопрос будет рассмотрен и результат ей сообщат. Вероятно, главврач услышал её слова, и после этого им была выделена медсестра, которая помогла обойти кабинеты остальных врачей.
Вечером Инна связалась с депутатом Городской Думы Г.П. Молотковой, которая занимается центром «Милосердие». Галина Павловна и предприниматель-учредитель центра С.В. Жуков оказали необходимую помощь: Алексея накормили, он помылся в душе. После чего его всё же в пятницу госпитализировали, но предупредили, что только до понедельника, чтобы за это время закончить оформление медицинской карты.
В решении судьбы Алексея принимал самое активное участие и сын Инны Максим, который служит в Малоярославецком ОГИБДД. Отпросившись на службе (Инна очень благодарна его начальнику Е.Агапову; по специфике транспортировки такого рода больных в сопровождении должен быть мужчина), на своей машине с матерью и Раей Кремер они повезли Алексея в областную больницу. Там врач оперативно освидетельствовал, медсестра сама подготовила все документы, и даже – это Инна говорила с дрожью в голосе и слезами на глазах – пожелали ей терпения и удачи! В министерстве соцполитики сказали, что для оформления путёвки и определения учреждения требуется некоторое время, а у них сейчас в связи с окончанием месяца запарка с отчётами. В Малоярославце Алексея всё-таки снова положили в больницу, где он пробыл в общей сложности около 10 дней. Затем была доставлена путёвка, и его отправили в специализированный интернат в Жиздру.
Ещё у меня состоялся разговор с заведующей отделом опеки и попечительства районной администрации Т.Пылёвой и специалистом отдела Р.Кремер. Они рассказали, что в начале прошлого года у Алексея умерла мать, отец через суд добился признания сына недееспособным. Далее было два пути: либо оформлять опеку, либо помещать его в интернат. Отец выбрал второе, ему дали перечень документов, которые необходимо было для этого оформить. Время шло, от отца не было никаких известий, ему стали звонить, он то отвечал, что занимается, то говорил, что болеет. Потом в отдел опеки стали звонить соседи, рассказывая, что отец обижает сына, выгнал его из дома, и тот ночует на улице. Была встреча с другими его родственниками, Алексея привели в полицию, но участкового на месте не оказалось, дали в сопровождение другого сотрудника. Квартира, в которой живут Кацуры, на пятом этаже, когда все поднялись до четвёртого этажа, Алексей отказался идти дальше и ушёл (при росте 197 см это очень солидный мужчина, которого просто так не остановишь). Соседи объяснили это тем, что он боится отца, который его бьёт. После этого отдел опеки сам стал оформлять документы на интернат. Затем замглавы городской администрации Л.И. Горохова звонила Т. Пылёвой, чтобы вместе обратиться к Н.В. Богомоловой для решения вопроса по госпитализации Алексея. Был и депутатский запрос от О.В. Цируль. Главврач вначале согласился, а потом отказал. Для работы с такими людьми должен выделяться сопровождающий, а в отделе опеки мужчин нет. Позвонили в Калугу, там ответили, что, мол, к нам привозите в наручниках, по области таких живущих на остановках человек 60. В конечном счёте, Алексея на автомашине отдела опеки доставили в интернат в Жиздру. Ещё было сказано, что в Малоярославецком районе такой первый случай.
Раиса Вячеславовна вся под впечатлением от их приёма в нашей ЦРБ и общения с медперсоналом. Она даже высказала опасение, что вдруг после этой статьи в отношении её последуют какие-то санкции. Если такие санкции будут, то интересно было бы публично назвать их инициаторов пофамильно.
Я задал вопрос: предусмотрен ли какой-то алгоритм действий в подобных ситуациях? Есть районная власть, на которую возложены соответствующие полномочия; если главврач сейчас подчиняется напрямую области, то есть министр здравоохранения; если министр не справляется, то есть губернатор. Оказалось, что такого алгоритма нет, всё чистая импровизация. Но ещё 1 февраля 2013 г. главой администрации района О.В. Малашиным и главврачом М.А. Бруком было подписано Соглашение о сотрудничестве, в соответствии с которым ГБУЗ КО ЦРБ обязуется «… взаимодействовать и оказывать консультативную, методическую помощь и медицинское обследование нуждающимся в опеке и попечительстве и нуждающимся в определении в стационарное учреждение социального обслуживания…» Текст подобного соглашения отправлен и в полицию ещё в конце апреля, ответа пока нет.
Что же мы имеем в остатке?
Родственники бросили тяжелобольного человека, признанного недееспособным, который в результате более месяца жил на автобусных остановках и подкармливался местными доброхотами (интересно было бы проверить, получали ли эти родственники за Алексея пенсию?). Решение вопроса оформления документов и помещение его в специализированное учреждение натолкнулось на ведомственную разобщённость и несогласованность. Скорее всего, если бы не нашлась добрая душа Инна Карпухина, Алексей продолжал бы ютиться на остановках, благо с приближением лета теплеет. Ей, так или иначе, помогали должностные лица районной и городской администраций, депутаты, медики.
Эта статья не обвинение, и даже не журналистское расследование. Вполне допускаю, что главврач Малоярославецкой ЦРБ руководствовался в своём упорстве какими-то ведомственными инструкциями. И за ним остаётся право как-то ответить на эту статью.
А перед всеми нами остаётся вопрос: почему в социальном государстве России при наличии полномочных органов и должностных лиц больного человека можно за здорово живёшь выгнать из дома, и он будет больше месяца голодный и холодный жить на улице? В конце концов, соответствующие руководители поставлены на оплачиваемые народом бюджетные должности не только для того, чтобы в кабинетах рукой водить, а для оперативной реакции на критические, в том числе и нестандартные, ситуации, подобные вышеприведённой.
Инне Викторовне Карпухиной, Раисе Вячеславовне Кремер и всем, кто им помогал, воздастся народной благодарностью.
Александр Исаченко.